Нодар Думбадзе. Я, Бабушка, Илико и Илларион.

Что такое дом

    Я уже студент экономического факультета. Богатство мое по-прежнему состоит из одной пары брюк и одного "хвоста" - по политической экономии. Пока я учился на первом курсе, мою стипендию аккуратно получала моя домохозяйка, причем при каждой получке она упрекала меня:
    - Мог бы, лентяй, стать отличником... Теперь в связи с "хвостом" домохозяйку лишили стипендии, и поэтому к политэкономии мы готовимся вместе.
    - Ну как, когда сдаешь? - спрашивает она каждое утро.
    - Отвяжись, ради бога, тетя Марта! - злюсь я. - Что ты пристала, точно моя бабушка!
    - Пропадите вы оба пропадом! - кричит хозяйка. - Нужны вы мне... Ты думаешь расплатиться со мной или нет? Или забыл про управдома? Сегодня опять он меня предупредил - держишь, говорит, непрописанного жильца, а про благодарность забыла.
    - Ну и поблагодарила бы его! Жалко тебе хороших слов, что ли!
    - Не скаль зубы, дурак! Садись и занимайся! Если тебе через два дня не восстановят стипендию, выгоню из дому!
    - А может, аспирантуру закончить за два дня? Подумаешь, дом! Мышеловка какая-то...
    - Каков поп, таков и приход! Может, ты желал комнату с горячей ванной?
    - Да, кстати, принеси-ка, пожалуйста, стакан горячего чаю!
    - Гроб тебе принесу дубовый!
    - И не забудь положить сахару!
    Хозяйка уходит. А я грустно смотрю на свои конспекты. Тетя Марта живет в крохотном двухкомнатном домишке в конце Варазис-Хеви. Моя хозяйка - некрасивая, сварливая, но добрая женщина. У нее всего один жилец, да и тот - я. Я занимаю одну комнату, в которой, кроме меня, помещаются одна кушетка, один стол, Софья и вышитая женщина с рыбьим хвостом на стене. У Софьи - зеленые глаза. Утром после моего ухода она старательно чистит и вытирает мою единственную тарелку, потом весь день сидит на подоконнике и глядит на старое тутовое дерево и прыгающих на нем воробьев. Это дерево и тетя Марта, оказывается, ровесники, но еще никто не видел его плодоносящим. Софья - очень хитрая и себялюбивая. Вечерами она терпеливо ждет, когда я лягу и согрею постель. Лишь после этого она сходит с подоконника и осторожно лезет ко мне под одеяло. Я очень люблю Софью, нет, не то что люблю, просто очень привык к ней, - наверное, это и есть любовь. Откуда она пришла к нам, - этого не знаем ни я, ни моя хозяйка.. Было это вечером. Она молча вошла в мою комнату, задрала хвост, потерлась боком о ножку кушетки и вопросительно взглянула на меня, словно спрашивала: "Я нравлюсь тебе?" Она была похожа на соседскую девушку, и поэтому понравилась мне. "Софья, Софья! " - позвал я ее. Она повернулась ко мне спиной и не спеша направилась к двери. "Куда ты, Софья, останься, пожалуйста!" - попросил я. И Софья осталась. С тех пор мы живем вместе...
    Софья чувствует, что дела мои обстоят неважно, и всячески старается поддержать меня. Я в десятый раз перечитываю конспект и в отчаянии кладу его под подушку. Вчера вечером тетя Марта сказала мне, что я отъявленный безбожник, отсюда и все мои беды. Я ответил, что, по-моему, самый безбожный безбожник - это сам бог, который лишил меня покоя, а ее - стипендии. Тетя Марта заявила, что господь не простит мне подобного богохульства. Я сказал, что чихал я на этого бога. Тогда тетя Марта потребовала, чтобы я немедленно пал на колени и вымолил у всевышнего прощения, иначе он лишит меня дара речи. На это я ответил, что всевышний уже лишил меня языка, - второй раз выхожу на экзамен и ни разу не могу вымолвить ни слова! Тогда тетя Марта испуганно перекрестилась, плюнула и с шумом захлопнула за собой дверь...
    ...Сегодня утром я снова иду на экзамен. На всякий случай я решаю последовать совету тети Марты, становлюсь на колени перед кушеткой, воздеваю руки к потолку и молю бога:
    - Боже, прежде всего прошу тебя, сделай так, чтобы этот прогнивший потолок не обрушился мне на голову... Потом, боже всемогущий, сегодня, в десять часов утра, у меня экзамен по политэкономии. Ты знаешь, что такое товар? Корова, свинья и козел - это не товар, как я думал раньше. Но, с другой стороны, корова, свинья и козел могут стать товаром. Не понимаешь? Я тоже не понимаю. Потому и прошу тебя - помоги мне сдать этот предмет! Не позорь меня перед Илико, Илларионом и бабушкой! Только не говори, что в мои годы ты учился на круглые пятерки! Это ты брось! Илларион тоже так говорит! Вы, старики, только и умеете, что читать молодым нравоучения!.. Если уж ты такой умный, забудь про вчерашнее и помоги мне на экзамене! Вот это будет по-божески! Нет, в самом деле, что тебе стоит подбросить мне одну захудалую тройку?!. Ну как, боже, ты слышишь меня?!
    - Эй, кто ты такой?! - раздался вдруг громкий окрик.
    У меня со страха кровь застыла в жилах, во рту пересохло.
    - Тебя спрашивают! - повторил голос.
    - Я... Я... Я - Зурико...
    - Вашаломидзе?
    - Да, Вашаломидзе!
    - И не стыдно тебе жить без прописки?
    - Что?
    - Ступай немедленно за мной в милицию! Там я тебе покажу "что"! Кровь снова потекла по моим жилам.
    - А кто ты такой? - спросил теперь я и обернулся, Передо мной стоял высокий, тощий мужчина в видавшей виды шляпе, с истертым портфелем под мышкой, - наш управдом Доментий.
    - Дядя Доментий! - состроил я гримасу.
    - Черт тебе дядя! - состроил гримасу Доментий.
    - Товарищ Доментий! - поправился я.
    - Какой я тебе товарищ? - оборвал меня Доментий.
    - Ну, тогда мне все равно, кто ты, - взорвался я, - отстань от меня, я спешу на экзамен!
    - Придержи-ка язык! Одевайся поживее и марш со мной! - рявкнул Доментий и засунул руку в карман.
    - Вынь руку из кармана, а потом разговаривай со мной! - повысил голос я.
    Доментий даже застонал от удивления.
    - Да ты!.. Да как!.. Как ты смеешь! Молокосос!..
    - Говорю тебе по-человечески: оставь меня в покое, сегодня у меня экзамен! Завтра я сам пойду в милицию!
    - Нет. Ты пойдешь сегодня, иначе завтра тебя поведут силой! Я понял, что Доментий не шутил. Софья догадалась, что я оказался в безвыходном положении, и начала истошно мяукать.
    - Заткни ей глотку, не то вышвырну в окно! - сказал Доментий. Софья испугалась и замолчала. Я оделся. Через пять минут мы уже спускались по Варазис-Хеви.
    - Нет у тебя сердца и жалости! Человек собирался на экзамен, а ты его тащишь в милицию, - сказал я.
    - Это у меня нет сердца? - обиделся он.
    - У тебя! У кого же еще?
    - А у тебя оно есть? Вот ты живешь без прописки и не думаешь о том, что отвечать-то за тебя придется мне! Скажут - Доментий покрывает непрописанных, Доментий с них... А ты мне что-нибудь давал? Ну, cкaжи, давал ты мне хоть одну копейку?
    - Нет!
    - То-то! А то - Доментий взяточник, Доментий грабитель, Доментий обманщик... А кто вор и мошенник?
    - Кто?
    - Сколько ты платишь за комнату? - спросил вдруг Доментий.
    - Двести пятьдесят в месяц, - ответил я.
    - Откуда у тебя такие деньги?
    - Бабушка присылает.
    - А у бабушки откуда?
    - Занимает у Иллариона.
    - А Илларион где достает?
    - Если урожай хороший - продает вино, а нет - занимает у Илико.
    - А где достает Илико?
    - Да что ты ко мне пристал? ! А тебе-то самому кто их дает?
    - Никто. Потому и веду тебя в милицию!
    - Говори прямо: что тебе от меня нужно?
    - Мне - ничего. Отведу тебя в участок, сдам по всем правилам правительству и доложу. вот гражданин... Какая у тебя профессия?
    - Пока никакой.
    - Прекрасно!.. Вот гражданин без определенной профессии, без прописки, провалившийся на экзамене... Ты по какому предмету провалился?
    - По политэкономии...
    - Тем хуже для тебя... Политически неграмотный, верующий... Ведь молился богу?
    - Молился.
    - Замечательно!.. Сдам тебя правительству, и... ты в тюрьме сидел?
    - Нет...
    - Ну, так пожалей же себя! В два счета оформлю тебе прописку - комар носа не подточит, - сказал Доментий и остановился около закусочной. - Понял?
    - Нет...
    - Болван! О чем с тобой говорить, когда ты даже не понимаешь, что значит дом и прописка! .. Ну, что ты на меня уставился? Зайдем к Риголетто, закусим... По правде говоря, я был очень голоден. Я посмотрел на Доментия благодарными глазами, нежно улыбнулся и последовал за ним в подвал.
    Мы подсели к столику в углу закусочной. Доментий отогнул скатерть, чтобы не запачкаться, отодвинул тарелку с мухомором, втиснул портфель между спинкой стула и собственной спиной, вытер лоб и заботливо спросил:
    - Ну, что будешь есть?
    - Все! - живо ответил я.
    - А пить?
    - За твой счет - хоть керосин! - пошутил я. Доментий улыбнулся и стукнул по столу рукой:
    - Риголетто! Из-за стойки вышел хромой буфетчик и замер на одной ноге у нашего столика.
    - Аджан!
    - Привет, Риголетто! Знакомься: свой парень, хлебосольный, сегодня распоряжается он! Я встал, вежливо поклонился, крепко, по-тбилисски, пожал руку Риголетто и назвал свое имя.
    - Сагол, видать, крепкий парень! - сказал Риголетто и с сожалением посмотрел на меня. - Что прикажете подать?
    - Два пива, два сыра, две зелени, редиску не забудь! Два хлеба и бутылку водки! Икра есть?
    Риголетто глупо улыбнулся. Вскоре стол был накрыт.
    Доментий наполнил стаканы, чокнулся со мной и молча выпил. Второй стакан выпили за наше знакомство. Потом Доментий произнес тост:
    - Я, Доментий Хачапуридзе, - маленький человек. Но Наполеон тоже маленький был, а мой отец - еще меньше него, но горы сворачивал. Я - управляющий домами, и сердце у меня мягкое. От меня зависит жить человеку в доме или на улице. Тебе приходилось жить на улице?
    - Что я, беспризорный, что ли? - обиделся я.
    - А вот захочу - и выгоню тебя на улицу, потому что ты непрописанный!
    - А ты возьми и пропиши меня - и делу конец!
    - Я-то возьму, но ты разве даешь?
    - Что? - не понял я.
    - Ладно, выпей! - сказал Доментий и наполнил стаканы.
    Мы выпили. И тогда я заметил, что глаза Доментия начали косить.
    - Ты знаешь, что такое дом? - продолжал он.
    - А что тут знать? Дом - это дом!
    - А все же?
    - Ну... комнаты, перекрытые черепицей, или соломой, или дранкой... Доментий захихикал и снова взялся за стакан.
    - Чудак ты! Дом - это прежде всего семья! Есть у тебя семья?
    - Нет!
    - Ну и дурак же ты, братец мой! В твои годы, если хочешь знать, у меня была уже вторая жена. Теперь я опять живу с первой... О чем я говорил? Да! Семья и дом неотделимы друг от друга. Не имеешь дома - не сможешь жениться, не женишься - не сможешь жену в дом привести? А ты знаешь, как появился дом?
    - Знаю!
    - Скажи!
    - Из кирпича, досок, извести, камня, черепицы...
    - Замолчи, жалкий ты человек! .. До того, как придумали кирпич, человек жил на дереве...
    - В пещере, - поправил я.
    - Одни жили в пещерах, другие - на деревьях... Потом человеку надоело жить на дереве и он спустился на землю... А потом, знаешь, что с ним случилось?
    - Прошелся туда-сюда и снова полез на дерево...
    - Нет, сперва он гулял, а потом ему стало холодно! И что он сделал?
    - Надел пальто и coгрелся!
    - Идиот! Где тогда были пальто?! Взял он кремень, высек огонь, развел костер и согрелся. Но ты же знаешь, природа коварна. Подул вдруг холодный ветер с востока. Взял человек и возвел стену с восточной стороны, - чтоб огонь от ветра оградить. Подул потом ветер с запада, возвел тогда человек вторую стену, с запада. Потом как налетит, как засвистит сквозной ветер - с севера на юг! Что оставалось делать бедному человеку? Поставил он еще две стены - с севера и с юга. А дело было осенью. Хлынул дождь - холодный, проливной. Видит человек - плохо дело, гаснет огонь. Что делать? Тут он и сообразил перекрыть стены соломой!
    - Дальше?
    - Дальше - новая беда: горит костер, дым ест человеку глаза - хоть плачь! Он туда, он сюда - что делать? Не разбирать же стены? Но он все же человек был, а мы тем и отличаемся от животных, что кое-что соображаем и говорить умеем.
    - Сам ты животное, Серапиона ты, вот кто! - сказал я и схватился за бутылку.
    - Поставь бутылку, глупец! .. Где ты меня остановил?
    - ...Человек в дыму задыхался!
    - Да, чуть не задохнулся, несчастный. Потом он догадался: пробил отверстие в потолке, дым вышел, вздохнул он свободно... Сидит человек у костра, греется. И захотелось ему узнать - не перестал ли дождь. А как узнать?
    - Очень просто: высунул руку!
    - Куда?
    - В окно, куда же еще!
    - Болван! Окна-то ведь не было? Вот он и решил сделать в стенке окно... А потом ему потребовалось выйти... Ну, сам понимаешь зачем... Риголетто! Два по сто! - Доментий икнул и продолжал: - Пробил он дверь, и получился... Что?
    - Отверстие! - ответил я.
    - Вот идиот! Дом получился, понимаешь ты, дом!
    - Не знаю, мой дед иначе дом строил...
    - А мой совсем не строил, он в чужой вошел, но это неважно... Потом человек привел из лесу собаку, поручил ей сторожить дом, а сам ушел. Привел жену, поручил ей вести хозяйство и снова ушел. Принес дичь... Стали они есть да похваливать... А потом пошли у них дети, внуки, правнуки, праправнуки... Появилось село, затем район, затем город и, наконец, столица... Столица Грузии - Тбилиси... Вот видишь, с каким трудом создавался наш Тбилиси? А ты свой труд вложил сюда? Нет! Так как ты смеешь после этого жить в Тбилиси без прописки?! Но ничего, не огорчайся... Ты мне нравишься... Как звать тебя?
    - Зурико!
    - Зурико... С Мартой я поговорю отдельно, а с тебя возьму всего-навсего двести рублей, не больше... Смотри только не проговорись! .. Как тебя звать?
    - Зурико!
    - Да. Значит, молчок! Понял, Зурико? - Доментий лукаво подмигнул мне, да так и остался с закрытым глазом.
    Тогда он подмигнул вторым глазом и тоже не смог открыть. Так и заснул.
    Я наполнил водкой стакан и подозвал Риголетто.
    - Аджан! - не замедлил явиться буфетчик.
    - Пей! - сказал я, протягивая ему стакан.
    - На работе не пьем! - ответил Риголетто и осторожно поставил стакан на стол. Я обнял буфетчика и спросил:
    - Ты знаешь, что такое политэкономия?
    - И политику знаю, и экономию!
    - Тогда скажи мне: что такое товар?
    - Какой товар, бес фактурный?
    - Нет, фактурный!
    - Все, что лежит на витрине это товар. Есть еще товар на складе...
    - Правильно! А этого мертвеца видишь? - указал я на Доментия.
    - Спит, - сказал Риголетто и усмехнулся.
    - Это Серапиона.
    - Не Серапиона, а Доментий.
    - Я говорю тебе - Серапиона, - сказал я, потом залпом опорожнил стакан и вдруг почувствовал, что вокруг меня все завертелось. Стол, я и Риголетто очутились на стене. "Сейчас полетим вниз! " - промелькнуло в голове. Я зажмурился. Когда я открыл глаза, все было в порядке... - Ты меня не знаешь? - спросил я Риголетто. - Я - Зурикела Вашаломидзе... А ты знаешь, что такое политэкономия?
    - Ва, сказал же, знаю! Принести счет?
    - Неси!..
    Риголетто ушел, принес огромные бухгалтерские счеты и бойко застучал костяшками:
    - Два шашлыка - сорок рублей, два хлеба - шесть рублей, водка, зелень, сыр... В общем, всего триста рублей...
    - Триста рублей - это много... Хватит и пятидесяти...
    - Ты что?!
    - Дай, говорю, рублей пятьдесят, для машины достаточно... Не хочется тащиться пешком...
    - Знаешь, что я тебе скажу?.. - В руке у Риголетто сверкнул аршинный нож.
    - Ты что, убить меня хочешь? - спросил я.
    - Выкладывай деньги! - прошипел буфетчик.
    - Обыщи меня! Найдешь хоть один рубль - ставлю два литра!
    Риголетто молча схватил меня за воротник.
    - Дядя Доментий! Товарищ Доментий! Доментий! Вставай, проклятый, убивают! - завопил я. Доментий открыл глаза, взглянул на меня невидящим взором, махнул рукой и переложил голову с одной тарелки на другую.
    - Отпусти! - взмолился я. - В залог вот его оставлю! Мало тебе этого?
    - Мало! - ответил буфетчик. - Выкладывай деньги! Шутки - потом!
    - Ладно! - согласился я. - Отпусти меня...
    Риголетто разжал пальцы. Я схватил портфель управдома, раскрыл его и потряс над столом. Портфель был пуст. Тогда я вывернул карманы пиджака Доментия. В них оказалось четыре тридцатки.
    - Сто двадцать рублей. Гони еще восемнадцать червонцев! Теперь я перешел на карманы брюк. В них оказалось сто пятьдесят рублей.
    - Гони еще тридцать! - сказал Риголетто.
    - Бессердечный ты человек! Неужели у тебя детей нет? - попробовал возмутиться я.
    - Нету! - отрезал буфетчик.
    - Тогда эти тридцать рублей я удержу за бездетность! - сказал я и направился к двери.
    - Убери с моих глаз эту падаль, - крикнул Риголетто, - иначе я за себя не ручаюсь!
    Я понял, что оставлять здесь управдома опасно.
    Взвалив Доментия на плечи, я кое-как выбрался из владений Риголетто. В ту ночь я, Доментий и Софья спали вместе, в одной постели. Спали безмятежным сном, без всякой прописки, и ни одному из нас не было стыдно.