| Джек Лондон. Смок
Беллью. За золотом на ручей Индианки Два месяца спустя Смок Беллью и Малыш вернулись с охоты и остановились в "Оленьем Роге". Охота была успешно закончена, мясо перевезено в город и продано по два с половиной доллара за фунт; таким образом, у них оказалось на руках три тысячи долларов золотым песком и хорошая упряжка собак. Им повезло. Несмотря на то, что толпы золотоискателей загнали дичь за сто миль от Доусона, в горы, Киту и Малышу, не пройдя и пятидесяти миль, удалось в узком ущелье затравить четырех лосей. Откуда взялись эти лоси - так и осталось загадкой, так как в тот же день, незадолго до встречи с лосями, четыре изголодавшихся индейских семейства жаловались охотникам, что они не встретили никакой дичи на протяжении трехдневного пути. Часть своей добычи охотники отдали в обмен на упряжку издыхающих от голоду собак; после недельной хорошей кормежки Смок и Малыш запрягли собак и перевезли мясо на изголодавшийся рынок Доусона. Теперь перед охотниками стояла задача - превратить золотой песок в еду. Мука и бобы стоили полтора доллара фунт, но самое трудное было найти человека, готового продать их. Доусон задыхался в тисках голода. Сотни людей с полными карманами, но пустыми желудками принуждены были покинуть город. Многие уплыли вниз по реке еще до ледостава; другие, захватив последние свои запасы, отправились пешком по льду в Дайю - за шестьсот миль от Доусона. Смок встретился с Малышом в жарко натопленном салуне. Малыш сиял. - Жизнь никуда не годится без виски и сахара, - изрек Малыш вместо приветствия, срывая с заиндевелых усов кусочки льда и бросая их на пол. - Я только что раздобыл восемнадцать фунтов сахара. Чудак спросил всего только по три доллара за фунт. Ну, а у тебя как дела? - Я тоже не терял времени даром, - гордо ответил Смок. - Я закупил пятьсот фунтов муки. И приезжий с Адамова ручья обещал мне доставить еще пятьдесят фунтов завтра. - Отлично! Мы великолепно проживем до вскрытия реки. Послушай, Смок, какие у нас чудесные собаки! Скупщик предлагал мне по двести за морду, хотел купить пятерых. Но я ответил, что он напрасно старается. Собачки у нас хоть куда! Мясо пошло им впрок, хотя не очень-то весело скармливать собакам провизию по два с половиной доллара фунт. Давай выпьем! Нужно спрыснуть мою добычу: восемнадцать фунтов сахара! Через несколько минут, отвешивая золотой песок за выпитый виски, Малыш хлопнул себя по лбу. - Совсем из головы вон! Ведь я сговорился встретиться в "Тиволи" с одним молодцом. Он продает порченую грудинку по полтора доллара за фунт. Я возьму несколько фунтов для наших собачек, и мы сэкономим на их харчах доллар в день. Прощай! Только что ушел Малыш, как в двойных дверях появился закутанный в меха человек. Увидев Смока, он радостно заулыбался, и Смок узнал мистера Брэка - того самого, чью лодку он переправил через Ящичное ущелье и пороги Белой Лошади. - Я узнал, что вы в городе, - торопливо заговорил Брэк, пожимая руку Смока, - и вот уже полчаса разыскиваю вас. Пойдемте отсюда, мне надо поговорить с вами наедине. Смок бросил печальный взгляд на гудящую, раскаленную докрасна печку. - А здесь нельзя? - Нет, дело важное. Идемте во двор. Выходя из салуна, Смок снял рукавицу, чиркнул спичкой и осветил термометр, висевший снаружи у двери. Мороз обжег ему руку, и он поспешно натянул рукавицу. В небе дугой раскинулось северное сияние. Над Доусоном стоял заунывный вой многих тысяч псов. - Сколько? - спросил Брэк. - Шестьдесят ниже нуля. - Кит плюнул для пробы, и плевок замерз в воздухе, не долетев до земли. - Термометр трудится вовсю. Падает и падает. Час назад было всего пятьдесят два градуса. Я не хотел бы теперь очутиться в дороге! - А я затем и пришел, чтобы позвать вас в дорогу! - прошептал Брэк, пугливо озираясь вокруг. - Вы знаете ручей Индианки? Он впадает в Юкон на том берегу, в тридцати милях отсюда. - Там нет ничего! - возразил Смок. - Эту речушку исследовали уже много лет назад. - Другие богатые реки тоже были исследованы и, однако... Слушайте! Это богатейшее место! И золото лежит неглубоко: от восьми до двадцати футов глубины - рыть недолго! Там не будет ни одного участка, который дал бы меньше полумиллиона. Это величайшая тайна. Я узнал об этом от моих ближайших друзей и тогда же сказал жене, что перед уходом непременно разыщу вас. Прощайте. Инструменты мои зарыты в песке на берегу. Я обещал друзьям не выезжать, пока не уснет весь город. Сами знаете, что все пойдет к чертям, если хоть кто-нибудь выследит, куда мы едем. Берите своего товарища - и айда! Не забудьте: ручей Индианки. Третий после Шведского ручья! Войдя в хижину на окраине Доусона, Смок услышал знакомый храп. - Спать, спать, ложись спать! - пробурчал Малыш, когда Смок взял его за плечо. - Я не в ночной смене, - забормотал он, когда Смок стал настойчивее. - Расскажи о своих заботах буфетчику. - Натягивай штаны! - сказал Смок. - Нам нужно сделать две заявки. Малыш уселся на постели, собираясь разразиться проклятиями, но Смок закрыл ему рот рукой. - Тсс, тише! - прошептал Смок. - Тут дело не маленькое. Не разбуди соседей. Весь город спит. - Знаю я твои секреты! - сказал Малыш. - Никто ничего не рассказывает, а потом все встречаются на дороге. Где же твое сокровище? - Ручей Индианки, - продолжал шептать Смок. - Дело верное. Эти сведения у меня от Брэка. Золото лежит неглубоко, чуть не под самым мхом. Вставай! Мы поедем налегке. Малыш закрыл глаза и снова погрузился в сон. Смок сдернул с него одеяла. - Не хочешь - не надо. Я иду один, - сказал он. Малыш начал одеваться. - Собак возьмем с собой? - спросил он. - Нет. Вряд ли там есть дорога, и мы скорее доберемся без собак. - Тогда я задам им корму, чтобы они не подохли до нашего возвращения. Не забудь захватить березовой коры и свечу. Малыш открыл дверь и, обожженный морозом, поспешил опустить наушники и надеть рукавицы. Через пять минут он вернулся, потирая нос. - Смок, право же, я против этого похода. Воздух холоднее, чем крюки в аду за тысячу лет до того, как черти развели огонь. Кроме того, сегодня пятница и тринадцатое. Верно тебе говорю, не будет нам удачи. Захватив небольшие походные сумки, они закрыли за собой дверь и стали спускаться с холма. Северное сияние погасло, и им пришлось идти в темноте, при неверном свете мигающих звезд. На повороте тропинки Малыш оступился, провалился по колено в сугроб и стал проклинать тот день, месяц и год, когда он родился на свет. - Неужели ты не можешь помолчать? - сердитым шепотом проговорил Смок. - Оставь календарь в покое! Ты разбудишь весь город. - Хо! Видишь свет в этом окне? И там, повыше! Слышишь, как хлопнула дверь? Разумеется, Доусон спит! Огни? Это безутешные родственники плачут над своими покойниками. Нет, нет, никто не собирается в поход. Когда они сошли с горы и были уже почти в самом городе, огни мелькали во всех окнах, всюду хлопали двери и раздавался скрип многих мокасин по утоптанному снегу. Малыш снова нарушил молчание. - Черт возьми, сколько тут похорон разом! На тропинке стоял человек и повторял громким встревоженным голосом: - Ох, Чарли! Шевелись! Скорее! - Заметил тюк у него за спиной? Наверное, кладбище не близко, если факельщикам приходится брать с собой одеяла. Когда Смок и Малыш вышли на главную улицу города, за ними уже шли вереницей человек сто, и пока они при обманчивом свете звезд с трудом разыскивали узенькую тропинку, ведущую к реке, сзади собиралось все больше и больше народа. Малыш поскользнулся и с высоты тридцати футов скатился в мягкий снег. Смок покатился туда же и упал на Малыша, который барахтался в снегу, пытаясь встать на ноги. - Я нашел первый! - пробурчал Малыш, снимая рукавицы и вытряхивая из них снег. Через минуту им пришлось бежать от лавины тел, сыпавшихся на них сверху. Во время ледостава здесь образовался затор, и нагроможденные друг на дружку льдины были теперь коварно прикрыты снегом. Смок, уставший падать и ушибаться, вытащил свечу и зажег ее. Люди, шедшие сзади, приветствовали неожиданный свет шумными возгласами одобрения. В морозном безветренном воздухе свеча горела ярко, и Смок пошел быстрее. - Все они спешат за золотом, - сказал Малыш. - Или, может, это просто лунатики? - Во всяком случае, мы во главе процессии! - сказал Смок. - Неизвестно! Видишь огни? Что же это, по-твоему, светлячки? Погляди. Уверяю тебя, впереди нас целая вереница таких процессий. Весь путь по торосам до западного берега Юкона был усеян огоньками, а позади, на высоком берегу, с которого они только что спустились, огней было еще больше. - Нет, Смок, это не поход за золотом, это исход евреев из Египта. Впереди, должно быть, не меньше тысячи человек и сзади не меньше десяти тысяч. Слушайся старших, Смок, я пропишу тебе правильное лекарство. Чует мое сердце - ничего хорошего из этого не выйдет. Идем домой и ляжем! - Побереги легкие, если не хочешь отстать, - оборвал его Смок. - Ноги у меня, правда, короткие, но они сгибаются сами собою, и потому мускулы мои не знают усталости. Бьюсь об заклад, что я перегоню любого из здешних скороходов... Смок знал, что Малыш не хвастает. Он давно убедился в том, что его друг великолепный ходок. - Я нарочно иду медленно, чтобы ты, бедненький, не отставал от меня, - поддразнивал Смок. - Вот потому-то я наступаю тебе на пятки. Если не можешь идти быстрее - пусти меня вперед. Смок пошел быстрее и скоро нагнал ближайшую кучку золотоискателей. - Вперед, вперед, Смок! - торопил Малыш. - Обгони этих непогребенных покойников. Тут тебе не похороны. Живо! Чтобы в ушах свистело! В этой группе Смок насчитал восьмерых мужчин и женщин. Вскоре здесь же, среди торосов, они обогнали и вторую группу - человек двадцать. В нескольких футах от западного берега тропа сворачивала к югу. Торосы сменились гладким льдом. Но этот лед был покрыт слоем снега в несколько футов толщины. Санная колея не шире двух футов узкой лентой извивалась впереди. Стоило шагнуть в сторону - и провалишься в глубокий снег. Золотоискатели, которых они обгоняли, неохотно пропускали их вперед, и Смоку с Малышом часто приходилось сворачивать в сугроб и вязнуть в глубоком снегу. Малыш был угрюм и неукротимо зол. Когда люди, которых он толкал, ругали его, он не оставался у них в долгу. - Куда ты так торопишься? - сердито спросил один. - А ты куда? - ответил Малыш. - Вчера с Индейской реки двинулась куча народу. Все они доберутся до места раньше тебя, и тебе ничего не останется. - Если так, тебе тем более незачем торопиться! - Кому? Мне? Да ведь я не за золотом! Я чиновник. Иду по служебному делу. Бегу на ручей Индианки, чтобы произвести там перепись. - Эй ты, малютка! Куда спешишь? - окликнул Малыша другой. - Неужели ты и вправду надеешься сделать заявку? - Я? - ответил Малыш. - Да я тот самый и есть, который открыл золотую жилу на ручье Индианки. Теперь иду приглядеть, чтобы никто из проклятых чечако не отнял у меня моего участка. В среднем золотоискатели по ровной дороге проходили три с половиной мили в час. Смок и Малыш - четыре с половиной. Иногда они делали короткие перебежки и тогда двигались еще быстрее. - Я решил оставить тебя без ног, - сказал Смок. - Ну, это ты врешь! - отозвался Малыш. - Я и без ног могу так зашагать, что у твоих мокасин через час отлетят подметки. Хотя куда нам торопиться, право не знаю. Я вот иду и прикидываю в уме. Каждая заявка на ручье пятьсот футов. Допустим, что на каждую милю будет по десяти заявок. Впереди шагает не меньше тысячи человек, а весь ручей не длиннее ста миль. Вот и считай, сколько народа останется с носом. В том числе и мы с тобой. Прежде чем ответить Малышу, Смок неожиданно пошел быстрее и опередил своего спутника шагов на десять. - Если бы ты помалкивал да прибавил бы шагу, мы живо обогнали бы кое-кого из этой тысячи идущих впереди, - сказал Смок. - Кто? Я? Пусти меня вперед, я тебе покажу, что значит ходить по-настоящему. |
|
|