Джек Лондон. Смок и Малыш. Ошибка Господа Бога

    - Стой! - закричал собакам Смок и всей тяжестью налег на шест, останавливая нарты.
    - Что это на тебя напало? - недовольно спросил Малыш. - Тут воды уже нет, можно ехать спокойно.
    - Да, - ответил Смок. - Но ты посмотри, вправо отходит тропа. А я думал, в этих местах никто не зимует.
    Собаки тотчас улеглись на снег и стали выгрызать намерзшие между пальцами льдинки. Еще пять минут назад это был не лед, а вода. Собаки провалились сквозь присыпанную снегом ледяную корку, под нею скрывалась ключевая вода, которая просочилась с берега и образовала озерко поверх трехфутовой толщи льда, сковавшей реку Нордбеска.
    - Первый раз слышу, чтобы на Нордбеске был народ, - сказал Малыш, разглядывая почти незаметную тропу: прикрытая двухфутовым слоем снега, она исчезала в устье небольшого ручья, впадавшего в Нордбеску слева. - Может, они тут охотились и давным-давно укатили со всеми своими пожитками.
    Не снимая рукавиц, Смок обеими руками сгреб с тропы верхний слой рыхлого снега, посмотрел, подумал, отбросил еще немного снега и снова подумал.
    - Нет, - решил он наконец, - следы ведут в обоих направлениях, но в последний раз ехали туда, вверх по ручью. Не знаю, что это за люди, но сейчас они наверняка там. Больше тут никто не проезжал, пожалуй, с месяц. Почему они там застряли, хотел бы я знать?
    - А я хотел бы знать, где мы сегодня остановимся на ночевку, - сказал Малыш, уныло глядя на юго-запад: небо там уже темнело, сгущались вечерние сумерки.
    - Пойдем по этой тропе, по ручью, - предложил Смок. - Сухостоя и хвороста тут сколько угодно. Можно сделать привал в любую минуту.
    - Привал-то, конечно, всегда можно сделать, но, если мы не хотим помереть с голоду, надо поторапливаться и никуда не сворачивать.
    - Мы, наверно, что-нибудь найдем на этом ручье, - продолжал уговаривать Смок.
    - Да ты только погляди, у нас еды совсем не осталось! И собаки на что похожи! - воскликнул Малыш. - Погляди только... Ну, да черт с ним, ладно! Все равно будет по-твоему.
    - Да это нас и на один день не задержит, - уверял Смок. - Может, всего-то надо какую-нибудь лишнюю милю пройти.
    - И из-за одной мили люди помирали, - возразил Малыш и с угрюмой покорностью покачал головой. - Что ж, пошли искать себе лиха. Подымайтесь, эй вы, хромоногие! Вставай! Эй, быстрей! Вставай!
    Вожак повиновался, и упряжка устало двинулась, увязая в рыхлом снегу. - Стой! - заорал Малыш. - Придется прокладывать тропу.
    Смок вытащил из нарт лыжи, прикрепил их к мокасинам и зашагал впереди, утаптывая и приминая снег.
    Это была нелегкая работа. И собаки и люди уже много дней недоедали, и силы их были на исходе. Они шли по руслу ручья, круто сбегавшего к реке, и с трудом одолевали тяжелый, непрерывный подъем. Высокие отвесные скалы с обеих сторон сходились все тесней, и скоро путники уже двигались по дну узкого ущелья. Отсвет долгих северных сумерек не проникал за высокие каменные стены, и в ущелье было почти темно.
    - Настоящая западня, - сказал Малыш. - Точно лезешь в преисподнюю. Тут так и жди беды.
    Смок не ответил; полчаса они молча пробивались вперед, и молчание снова нарушил Малыш.
    - У меня предчувствие, - проворчал он. - Да, да, у меня предчувствие. Сказал бы я тебе, да ты слушать не станешь...
    - Ну, ну, валяй, - отозвался Смок.
    - Так вот, чует мое сердце, что мы здесь надолго застрянем. Наживем себе лиха, проторчим целую вечность, да еще с хвостиком.
    - А что твое сердце чует насчет еды? - довольно нелюбезно осведомился Смок. - У нас нет в запасе еды на целую вечность, да еще с хвостиком.
    - Насчет еды ничего не чует. Наверно, уж как-нибудь извернемся. Но одно я тебе прямо скажу, Смок. Я готов съесть всех наших собак, но только не Быстрого. На Быстрого у меня рука не поднимется. Я этого пса слишком уважаю.
    - Рано ты нос вешаешь! - насмешливо сказал Смок. - Мое сердце чует больше. Оно чует, что собак есть не придется. Уж не знаю, на лосином мясе, на оленине или на жареных рябчиках, а только мы тут даже раздобреем.
    Малыш фыркнул, не находя слов, чтобы выразить свое негодование, и они снова на время умолкли.
    - Вот оно начинается, твое лихо, - сказал Смок, останавливаясь и пристально глядя на что-то лежащее у тропы.
    Малыш оставил шест, подошел к товарищу и тоже стал разглядывать лежавшее на снегу тело.
    - Это не голодный, - сказал Смок.
    - Погляди на его губы, - сказал Малыш.
    - Совсем закоченел, - сказал Смок и потянул мертвеца за руку; рука не согнулась, но с нею приподнялось все тело.
    - Если его бросить оземь, он расколется на куски, - заметил Малыш.
    Человек лежал на боку, скованный морозом. Он не был засыпан снегом - значит, лежал здесь недолго.
    - Только третьего дня снег сыпал вовсю, - сказал Малыш.
    Смок кивнул, нагнулся над мертвым телом и повернул его лицом вверх. Висок был прострелен; Смок огляделся и кивком указал на валяющийся в снегу револьвер.
    Через сотню ярдов им попался еще один труп - он лежал ничком на тропе.
    - Две вещи совершенно очевидны, - сказал Смок. - Оба они толстые. Значит, не голодали. И они не нашли золота, иначе не покончили бы самоубийством.
    - Да еще самоубийство ли это, - возразил Малыш.
    - Несомненно. Тут только одни следы - их собственные, и у обоих виден ожог от пороха. - Смок оттащил второй труп в сторону и носком мокасина подкинул револьвер, вдавленный в снег тяжестью упавшего тела. - Вот и у этого револьвер под боком. Говорил я, что мы тут что-нибудь найдем.
    - Видно, все находки еще впереди. С чего бы этим сытым парням пускать себе пулю в лоб?
    - Когда уж мы это узнаем, так будем знать и все беды, какие ты чуял, - ответил Смок. - Пойдем дальше. Смеркается.
    Было уже совсем темно, когда лыжа Смока вдруг зацепилась за неподвижное мертвое тело и он свалился поперек нарт, на которых лежал еще один покойник. А когда он отряхнулся от снега, насыпавшегося за шиворот, и чиркнул спичкой, они с Малышом увидели третьего покойника, завернутого в одеяла, - он лежал возле наполовину вырытой могилы. И прежде чем спичка погасла, они заметили еще пять или шесть могил.
    - Бр-р, - содрогнулся Малыш. - Лагерь самоубийц. А какие сытые. Наверно, там все перемерли.
    - Нет... вот посмотри. - Смок показал на мерцающий в отдалении
    слабый огонек. - А вон еще огонь... и еще. Пошли. Прибавь-ка шагу. Больше трупов им не попадалось, и через несколько минут плотно укатанная тропа привела их в лагерь.
    - Да это прямо город, - прошептал Малыш. - Хижин двадцать, не меньше. И ни одной собаки. Вот занятно!
    - Теперь я знаю! - взволнованно и тоже шепотом ответил Смок. - Это люди Лоры Сибли. Разве ты не помнишь? Они приплыли осенью по Юкону на "Порт-Таунсенде". Прошли мимо Доусона без остановки. Должно быть высадились прямо у этого ручья.
    - Ну да. Припоминаю. Они мормоны.
    - Нет, вегетарианцы. - Смок усмехнулся в темноте. - Не едят мяса и не ездят на собаках.
    - Мормоны, вегетарианцы - один черт. У всех у них мозги набекрень. И всегда их на золото тянет. Эта самая Лора Сибли обещала привести их на такое место, где они разом станут миллионерами.
    - Правильно. Она у них пророчица - ее посещают видения и всякое такое. А я думал, что они двинулись вверх по Норденсджолду. - Тсс! Слушай!
    В темноте Малыш предостерегающе дотронулся рукой до груди Смока, и оба прислушались: низкий протяжный стон донесся от одной из хижин. И, прежде чем он замер, его подхватили в другой хижине, в третьей... казалось, это рвется наружу беспредельное человеческое горе. От этих стенаний мороз продирал по коже.
    - Бр-р, - содрогнулся Малыш. - Прямо жуть берет. Пойдем поглядим, что с ними стряслось.
    Смок подошел к освещенной хижине и постучал. "Войдите!" - со стоном отозвался голос за дверью, и они с Малышом вошли. Это был самый обыкновенный сруб, бревенчатые стены проконопачены мхом, земляной пол усыпан опилками и стружками. При свете керосиновой лампы можно было разглядеть четыре койки; на трех койках лежали люди, они перестали стонать и уставились на вошедших.
    - Что у вас тут? - спросил Смок одного из лежащих; даже под одеялами видно было, какие широкие плечи и большое, сильное тело у этого человека, но глаза у него были страдальческие и щеки ввалились. - Оспа, что ли?
    Вместо ответа человек показал на свой рот, с усилием растянул вспухшие, почернелые губы, и Смок невольно отшатнулся.
    - Цинга, - негромко сказал он Малышу, и больной кивком подтвердил диагноз.
    - Еды хватает? - спросил Малыш.
    - Ага, - отозвался человек с другой койки. - Можете взять. Еды полно. В соседнем доме никого нет. Кладовая рядом. Идите и берите.

    Во всех хижинах, которые они обошли за этот вечер, оказалось то же самое. Цингой был поражен весь лагерь. Среди его жителей было десять или двенадцать женщин, но Смок с Малышом увидели далеко не всех. Вначале здесь было девяносто три человека. Но десять умерли, и еще двое недавно исчезли. Смок рассказал, как они с Малышом нашли двух самоубийц совсем неподалеку отсюда, и выразил удивление, что никто из лагеря не пошел на поиски. Больше всего его и Малыша поражала беспомощность этих людей. В хижинах была грязь, мусор, дощатые столы заставлены немытой посудой. Никто и не думал помочь друг другу. В каждой хижине были свои несчастья, нимало не трогавшие соседей, и никто уже не давал себе труда хоронить умерших.
    - Прямо понять не могу, - признался Малышу Смок. - Встречал я лодырей и бездельников, но не столько сразу! Слыхал, что они говорят? Никто и пальцем не шевельнул за все это время. Пари держу, они тут и не умываются. Не удивительно, что у них цинга.
    - Но откуда у вегетарианцев цинга? - возразил Малыш. - Всегда говорят, что цинга косит тех, кто питается мясом, солониной. А эти вообще мяса не едят - ни соленого, ни сырого, ни жареного, никакого.
    Смок покачал головой.
    - Знаю. Цингу и лечат овощами. Никакие лекарства не помогают. Овощи, особенно картошка, - вот единственное средство. Но не забывай, Малыш, тут перед нами не теория, а факты: эти травоядные все поголовно больны цингой.
    - Значит, она заразная.
    - Нет, это доктора точно знают. Цинга передается не бациллами. Заразиться ею нельзя. Она сама возникает в организме. От истощения, что ли, от плохого состава крови. Не в том дело, что они что-то подхватили, а в том, что им чего-то не хватает. Цингой заболевают оттого, что недостает каких-то веществ в крови, и эти вещества находятся не в склянках и порошках, а в овощах и зелени.
    - Но ведь эти, здешние, только зелень и едят, - возразил Малыш. - У них тут всякой травы сколько угодно. Нет, ты все путаешь, Смок. Это ты разводишь теорию, а факты ее разбивают вдребезги. Цинга - штука заразная, потому они все ее и подхватили и гниют заживо. И мы с тобой заразимся, если будем тут болтаться. Бр-р! Так вот и кажется, что эти самые букашки заползают в меня.
    Смок только фыркнул и постучал в дверь следующей хижины.
    - Наверно, и тут то же самое, - сказал он. - Входи. Надо разобраться как следует.
    - Что вам нужно? - резко спросил женский голос.
    - Видеть вас, - ответил Смок.
    - Кто вы такие?
    - Два доктора из Доусона, - выпалил Малыш и тут же за свое легкомыслие получил от Смока тумак под ребра.
    - Никакие доктора нам не нужны, - наотрез заявила женщина, голос ее прервался от боли и злости. - Уходите. До свидания. Мы в докторов не верим.
    Смок отодвинул щеколду, толкнул дверь, вошел и вывернул фитиль в слабо горевшей керосиновой лампе. Четыре женщины, лежавшие на койках, перестали стонать и охать и уставились на непрошеных гостей. Две женщины были молодые, с исхудалыми лицами, третья - пожилая и очень полная, четвертая, которую Смок сразу признал по голосу, была до того худа, что он не верил своим глазам, - таких живых скелетов он еще не видывал. Он сразу понял, что это и есть Лора Сибли, известная пророчица и ясновидящая, затеявшая в Лос-Анджелесе экспедицию; она-то и привела их всех сюда, на Нордбеску, в этот лагерь смерти. Разговор получился весьма недружелюбный. Лора Сибли не признавала докторов. И в придачу ко всем своим испытаниям она почти утратила веру в самое себя.
    - Почему вы не послали за помощью? - спросил Смок, когда она умолкла, утомленная, задохнувшись после первой же своей тирады. - Есть большой лагерь на реке Стюарт, и до Доусона всего восемнадцать дней пути.
    - А почему Эймос Уэнтворт не пошел? - крикнула она с истерической злостью.
    - Я не знаком с этим джентльменом, - ответил Смок. - Чем он занимается?
    - Ничем. Но он один из всех нас не заболел цингой. А почему не заболел? Я могу вам сказать. Нет, не скажу... - И она плотно сжала тонкие губы; она была худа до прозрачности. Смоку даже казалось, будто сквозь кожу видны ее зубы до самых корней. - Да если бы он и пошел, что толку? Я же знаю. Я не дура. Наши кладовые полны всяких фруктовых соков и консервированных овощей. Ни один лагерь во всей Аляске не вооружен так, как мы, для борьбы с цингой. У нас есть всякие овощи, фрукты, орехи, какие только изготовляются в сушеном виде и в консервах, и всего этого сколько угодно.
    - Вот ты и попался, Смок! - с торжеством воскликнул Малыш. - Тут тоже факт, а не теория. Говоришь, лечение овощами? Вот они, овощи, а как же насчет лечения?
    - Не понимаю, в чем дело, - признался Смок. - И ведь во всей Аляске другого такого лагеря не найти. Видал я цингу - попадались два три случая то тут, то там, - но никогда не видел, чтобы лагерь был охвачен цингой, да еще такой свирепой. Ничего нельзя понять, Малыш. Мы должны для них сделать все, что можно, но сперва надо позаботиться о ночлеге и о собаках. Мы навестим вас утром, э-э... миссис Сибли.
    - Мисс Сибли, - оскорбленно поправила она. - И вот что, молодой человек: если вы сунетесь сюда с вашими дурацкими лекарствами, я всажу в вас хороший заряд дроби.
    - Ну и ведьма же эта пророчица! - смеялся Смок, когда они ощупью пробирались в темноте к пустующей хижине рядом с той, откуда они начали свой обход.
    Видно было, что здесь до недавнего времени жили два человека, и друзья невольно спрашивали себя, не те ли самоубийцы, которых они нашли на дороге. Они осмотрели кладовую и обнаружили великое множество припасов - в банках, в порошке, консервированных, сушеных, сгущенных.
    - Как же, спрашивается, они ухитрились заполучить цингу? - воскликнул Малыш, широким жестом указывая на пакетики с яичным порошком и итальянскими грибами. - Ты погляди! Только погляди! - Он потрясал банками с томатом, с кукурузой и фаршированными маслинами. - И сама приводчица тоже подхватила цингу. Как это понять?
    - Пророчица, - поправил Смок.
    - Приводчица, - упрямо повторял Малыш. - Кто их привел в эту дыру, не она, что ли?