| Джек Лондон. Смок
и Малыш. Яичный переполох Ясным морозным утром Люсиль Эрол, что-то выбиравшая у галантерейного прилавка в магазине Аляскинской торговой компании в Доусоне, подозвала к себе Смока Беллью. Приказчик вышел за чем-то на склад. Хотя огромные печи раскалились докрасна, Люсиль снова натянула рукавицы. Смок бросился на ее зов. Во всем Доусоне не было человека, которому не польстило бы внимание Люсиль Эрол - эстрадной певицы, которая служила в небольшой труппе, ежедневно дававшей представления в доусонском театре. - Вот скука смертная! - пожаловалась Люсиль с капризной гримаской, как только они обменялись рукопожатием. - Уже целую неделю в Доусоне не было приступов золотой лихорадки. Обещал Скиф Митчел устроить костюмированный бал, да отложил. Никто не кутит, и в театр никто не ходит. И почты из Штатов уже две недели нет. В общем, Доусон впал в спячку. Надо что-нибудь придумать. Этому городишке нужна встряска - и мы с вами должны его встряхнуть. Кто же их всех расшевелит, если не мы? Знаете, моя помолвка с Бешеным расстроилась. И тотчас перед мысленным взором Смока мелькнули два видения: лицо Джой Гастелл - и он сам, на примятом снегу, под холодной северной луной, убитый наповал меткой пулей вышеупомянутого Чарли Бешеного. Смок отнюдь не горел желанием вместе с Люсиль Эрол расшевелить Доусон, и она не могла этого не заметить. - Вот мило! Благодарю покорно, вы меня не так поняли, - засмеялась она и обиженно надула губы. - Право, вы не настолько внимательны ко мне, чтобы стоило бросаться вам на шею. - От нечаянной радости можно получить разрыв сердца, - с огромным облегчением пробормотал Смок. - Лгунишка, - кокетливо сказала Люсиль. - Просто вы до смерти испугались. Так вот имейте в виду, мистер Смок Беллью, я не собираюсь влюбиться в вас, а если вы попробуете влюбиться в меня, Бешеный быстро вас вылечит. Вы его знаете. И потом, я... я не совсем порвала с ним. - Ладно, загадывайте загадки, - усмехнулся Смок. - Может, когда-нибудь я и догадаюсь, к чему вы клоните. - Тут нечего гадать, я скажу вам прямо. Бешеный думает, что я порвала с ним, понимаете? - А на самом деле нет? - Ни в коем случае. Вы заработаете кучу денег, мы поднимем Бешеного на смех, развеселим Доусон, а самое главное, ради чего я все это затеяла, - Бешеный станет немного потише. Ему это полезно. Он... как бы это получше объяснить... уж очень разбушевался. Только потому, что он такой огромный детина, и рудникам своим счет потерял, и... - И обручен с самой очаровательной женщиной во всей Аляске, - вставил Смок. - Ну, и это - вы очень любезны... а все равно нечего ему буянить. Вчера вечером он опять разошелся. В салуне "М. и М." засыпал весь пол золотым песком. На тысячу долларов, не меньше. Просто-напросто развязал кошель и пошел сыпать под ноги танцующим. Вы уже, конечно, слыхали? - Еще утром. Жалко, что я не уборщик в этом заведении. А все-таки я вас никак не пойму. Я-то тут причем? - Вот слушайте. Вчера это было уж слишком. Я поссорилась с ним, и теперь он делает вид, что сердце его разбито. Ну, вот мы и добрались до сути. Я обожаю яйца всмятку. - Вот те на! - в отчаянии воскликнул Смок. - А это тут причем? - Не торопитесь. - Но какая же связь между яйцами всмятку и вашей помолвкой? - Самая прямая, только дослушайте меня. - Я весь внимание! - заверил Смок. - Так вот, слушайте, Бога ради. Я люблю яйца всмятку. А в Доусоне яйца - редкость. - Да, конечно. Я знаю. Почти все, что было, закупил ресторан Славовича. Ветчина с одним яйцом - три доллара. С двумя яйцами - пять долларов. Значит, розничная цена яйцу - два доллара. Только наши богачи да вот Люсиль Эрол или Чарли Бешеный могут позволить себе такую роскошь. - Бешеный тоже любит яйца, - продолжала Люсиль. - Но не в этом дело. Важно, что их люблю я. Каждое утро в одиннадцать часов я завтракаю у Славовича. И непременно съедаю два яйца всмятку. - Она многозначительно помолчала. - Но представьте себе, что кто-то скупил все яйца. Она ждала ответа, а он смотрел на нее с восхищением: что и говорить, Бешеный выбрал очень неплохо! - Вы меня не слушаете, - сказала Люсиль. - Продолжайте, - ответил Смок. - Я сдаюсь. Где же разгадка? - Вот бестолковый! Вы же знаете Бешеного. Он увидит, как я горюю, что нет яиц всмятку (а я хорошо его изучила и умею разыграть безутешное горе), и как по-вашему, что он тогда сделает? - Говорите. Я слушаю. - Да он сразу бросится разыскивать того, кто скупил все яйца. Он перекупит их, сколько бы это ему ни стоило. Вообразите картину: в одиннадцать часов я вхожу к Славовичу. За соседним столиком - Бешеный. Можете не сомневаться, он там будет. "Два яйца всмятку", - говорю я официанту. "Виноват, мисс Эрол, - отвечает он, - яиц больше нет". И тут Бешеный говорит своим медвежьим басом: "Официант, омлет из шести яиц!" - "Слушаю, сэр", - говорит официант и подает омлет. Теперь вообразите картину: Бешеный косится в мою сторону, я делаю самое ледяное и возмущенное лицо и подзываю официанта. "Виноват, мисс Эрол, - говорит он, - но это собственность мистера Бешеного. Понимаете, мисс, он скупил все яйца". Вообразите картину: Бешеный торжествует и, старательно делая вид, что ничего не заметил, уплетает омлет из шести яиц. А потом такая картина: Славович самолично приносит мне два яйца всмятку и говорит: "Мистер Бешеный просит оказать ему честь". Что тут делать? Мне только и остается улыбнуться Бешеному, и мы, конечно, помиримся, и он будет считать, что это ничуть не дорого, даже если яйца обойдутся ему десять долларов штука. - А что дальше? - спросил Смок. - На какой же станции я влезу в этот экспресс и у какой водокачки меня потом ссадят? - Вот глупый! Никто вас не ссадит. Вы приведете свой яичный поезд прямо к станции назначения. Вы-то и скупите эти яйца. Принимайтесь за дело немедленно, сегодня же. Вы можете купить все яйца, сколько их есть в Доусоне, по три доллара за штуку, а с Бешеного возьмете, сколько вам вздумается. И потом мы всем расскажем, в чем дело. Бешеного поднимут на смех. Он немного утихомирится. Мы с вами выйдем победителями. Вы заработаете кучу денег. А Доусон проснется от спячки и будет хохотать до упаду. Разумеется, если... если это, по-вашему, чересчур рискованная спекуляция, я дам вам золотого песку. Это было уже слишком. Смок был обыкновенный смертный родом с запада, с весьма своеобразными взглядами на женщин и на деньги. Разве мог он принять от нее золото? - Эй, Малыш! - окликнул Смок своего компаньона; тот вразвалку шагал по другой стороне улицы, неся под мышкой бутыль, в которой замерзла какая-то жидкость. Смок перешел к нему через дорогу. - Где ты пропадал все утро? Я тебя всюду ищу. - К доктору ходил, - ответил Малыш, показывая бутылку. - С нашей Салли что-то неладно. Вчера вечером, когда я их кормил, я увидал, что у нее хвост и бока облезают. Доктор говорит... - Это все ерунда, - нетерпеливо прервал Смок. - Я хочу... - Что с тобой? - возмутился Малыш. - А если у Салли вся шерсть вылезет в такой мороз? Говорят тебе, собака больна! Доктор сказал... - Салли подождет. Послушай... - Говорят тебе, она не может ждать. Нет, это уже пахнет истязанием животных. Ты, видимо, заморозить ее хочешь. И какая муха тебя укусила? Может, на Монте-Кристо и впрямь нашли золото? - Не знаю, Малыш. Но у меня к тебе просьба. - Пожалуйста, - любезно согласился Малыш, сразу успокаиваясь. - Что там у тебя? Выкладывай. Я весь к твоим услугам. - Купи для меня яиц... - Может, еще пудры и духов? А бедная Салли пусть облезет начисто? Нет, знаешь, Смок, если ты хочешь вести роскошную жизнь, можешь сам покупать себе яйца, а с меня хватит бобов с салом. - Я и сам буду покупать, но ты мне поможешь. А теперь помолчи, Малыш. Говорить буду я. Сейчас ты пойдешь к Славовичу. Плати хоть по три доллара за яйцо, но купи все, что у него есть. - По три доллара! - охнул Малыш. - А я только вчера слыхал, что у него в запасе целых семьсот яиц. Две тысячи сто долларов за куриное яичко! Знаешь, что я тебе скажу? Беги покажись доктору. Он тобой займется. И возьмет с тебя не больше унции песку за совет. До скорого! Мне пора. Он шагнул было прочь, но Смок взял его за плечо и силой повернул к себе. - Слушай, Смок, я все для тебя сделаю, - горячо сказал Малыш. - Если ты схватишь насморк и будешь лежать с переломанными руками, я день и ночь буду сидеть подле тебя и утирать тебе нос. Но будь я проклят вовеки, если ради тебя или ради кого-нибудь другого выложу две тысячи сто полновесных долларов за какие-то там куриные яйца. - Да ведь доллары не твои, а мои. Я затеял одно дело. Хочу скупить все яйца в Доусоне, в Клондайке, по всему Юкону. Ты должен мне помочь. Мне некогда рассказывать, в чем тут суть. Потом объясню и, если захочешь, приму тебя в долю. Но прежде всего надо скупить яйца. А теперь беги к Славовичу и забирай все, что у него есть. - Но что я ему скажу? Уж, конечно, он поймет, что я не собираюсь сам все уплести. - Ничего ему не говори. Деньги скажут. Он берет за вареное яйцо два доллара. Предложи ему по три доллара за сырое. Если он начнет приставать с расспросами, скажи, что хочешь разводить цыплят. Мне все равно, были бы яйца. И потом продолжай в том же духе, обшарь весь Доусон и скупи все яйца. Понял? Покупай все подряд! В ресторанчике напротив Славовича есть немного - купи их. Я пойду в Клондайк-сити. Там живет один разорившийся старик, хромоногий; у него есть шесть дюжин. Он продержал их всю зиму, надеялся продать подороже, чтоб хватило на дорогу до Сиэтла. Я ему оплачу дорогу и получу яйца. Ну, поторапливайся. И еще, говорят, у той женщины, что живет за лесопилкой и шьет мокасины, найдется дюжина-другая. - Ладно, будь по-твоему. Но самая большая партия - у Славовича. Я с ним заключу такой контракт, что комар носа не подточит. А сейчас пойду соберу по мелочам, что у кого есть. - Ладно. Только поскорей. Вечером я тебе расскажу, какой у меня план. Но Малыш помахал бутылкой. - Сперва я займусь лечением Салли. Уж столько-то времени яйца подождут. Если их до сих пор не съели, так не съедят, если я позабочусь о несчастной собаке, - она столько раз спасала нам жизнь. Еще никогда ни один товар не скупали так быстро. За три дня Смок с Малышом прибрали к рукам все яйца, сколько их было в Доусоне, кроме нескольких дюжин. Смок не стоял за ценой. Он, не краснея, признавался, что купил у старика из Клондайка семьдесят два яйца по пять долларов штука. Но большую часть купил Малыш, и при том отчаянно торговался. Женщине, которая занималась шитьем мокасин, он заплатил всего по два доллара и очень гордился, что так удачно поладил со Славовичем - купил семьсот пятнадцать яиц по два с полтиной на круг. И как он ворчал, когда в ресторанчике напротив, где всего было каких-то сто тридцать четыре яйца, с него содрали по два семьдесят пять за штуку! Но несколько дюжин оставалось еще у двух владельцев. Малыш вел переговоры с индианкой, которая жила в лачуге на холме, за больницей. - Сегодня мы с ней покончим, - объявил назавтра Малыш. - Ты вымой посуду. Я мигом обернусь, если только удастся уйти от нее живым. Куда легче вести дела с мужчинами. С бабами прямо беда, они из покупателя прямо всю душу вымотают. Еще продать им кое-что можно, а уж купить... Прямо как будто она не яйцами торгует, а золотыми слитками. Когда под вечер Смок вернулся домой, Малыш сидел на корточках и с подозрительно бесстрастным видом натирал лекарством хвост Салли. Несколько минут прошло в молчании. - Что хорошего? - небрежно спросил наконец Малыш. - Да ничего, - ответил Смок. - Сторговался ты со своей скво? Малыш победоносно кивнул на стол, где стояло ведерко с яйцами, и продолжал молча втирать снадобье. Потом признался: - Пришлось отдать по семь долларов за штуку. - А я под конец предлагал по десять, - сказал Смок. - И вдруг этот тип заявил, что уже продал яйца. Плохо наше дело, Малыш. У нас появился конкурент. Эти двадцать восемь яиц доставят нам немало хлопот. Понимаешь, весь секрет в том, чтобы у нас оказались все яйца до единого, иначе... Он не договорил и уставился на своего компаньона. Малыш внезапно изменился в лице - что-то взволновало его, но он всячески старался этого не показать. Он отставил лекарство, тщательно, не торопясь, вытер руки об шкуру Салли, поднялся, прошел в угол, посмотрел на термометр, потом повернул обратно. И наконец заговорил тихим, ровным голосом и притом чрезвычайно вежливо: - Будь так добр, повтори, пожалуйста, сколько яиц ты торговал у этого типа? - Двадцать восемь. - Гм... - пробурчал Малыш и легким кивком поблагодарил Смока. Потом раздумчиво и недоброжелательно посмотрел на печь. - Надо поставить новую печку. А то у этой топка прогорела, получаются не лепешки, а уголь. - При чем тут печка? - не выдержал Смок. - Скажи толком, в чем дело? - В чем дело? Ты желаешь знать, в чем дело? Тогда будь так любезен, обрати свои прекрасные глаза на ведро, вон там, на столе. Видишь? Смок кивнул. - Так вот что я хочу тебе сказать. Здесь, в этом самом ведре, ровным счетом двадцать восемь яиц, и каждое из них, черт бы их побрал, стоит ровным счетом семь добрых полновесных монет. Если ты очень жаждешь еще что-нибудь узнать, пожалуйста, я в твоем распоряжении. - Ну-ну, дальше, - потребовал Смок. - Скажи, ты у кого торговал яйца? У высокого старого индейца, верно? Смок кивнул, и потом ему пришлось кивать на каждый следующий вопрос Малыша. - Ему щеку ободрал медведь - верно? Он торгует собаками? Его зовут Джим Рваная Щека? Все сходится? Понимаешь, о ком я? - Ты думаешь, мы с тобой перебивали... - Друг у друга. Ясное дело. Эта скво - его жена, они живут на холме за больницей. Я бы мог купить эти два яйца по два доллара штука, если б ты не сунулся. - То же самое и я, - засмеялся Смок, - если б ты не впутался, чтоб тебе пусто было! Но это не имеет значения. Зато мы скупили все без остатка. Это главное. |
|
|